Вроде бы литература -«Покупатель» в космосе

На самом деле все-таки не вся газета «Покупатель», а только наши вопросы к космонавтам, еще недавно летавшим на станции «Мир». Дело в том, что газета, в которой я тогда работал, получила возможность задать эти вопросы во время пресс-конференции, проводившейся Центром управления полетами (ЦУП) 19 августа 1998 года. Я говорил в трубку самого обычного телефона, космонавты видели меня на экране своего монитора на станции, а я их — на громадном телевизоре в ЦУПе. Ответы передавались и в трубку, и на громкоговорители в зале. Журналисты спрашивали о самочувствии космонавтов, о программе и трудностях полета, о специфических экспериментах на орбите. Особенно доставалось Батурину — как первому человеку, который занялся политикой не после полета в космос, как это обычно бывает, а, наоборот, полетел в космос после отставки с крупного государственного поста. Когда-то Батурин работал советником Ельцина по национальной безопасности, если я не ошибаюсь в названии должности. Один из заданных нами вопросов тоже адресовался этому необычному космонавту, второй вопрос — капитану корабля — был по потребительской тематике…

О космосе я узнал в детстве, после запуска первого спутника Земли. Спутник представлялся человеком огромного размера, шагающим в небе рядом с земным шаром в соответствии с традиционным значением слова. Помню ощущение счастья жить в стране СССР, впервые запустившей в космос человека, а потом и другого, и третьего. Где-то на седьмом космонавты, разумеется, поднадоели. А вскоре пошли аварии и гибель сразу троих, затем, кажется, Комарова. Потом пражская весна и август, высадка не нас, а американцев на Луне. Восторг перед достижениями первой в мире страны социализма сменился естественным вопросом — а, собственно, зачем мне этот космос? И всей стране, мотающейся в Москву за колбасой и радующейся покупке туалетной бумаги?

Ответ нашелся быстро. В изданных при советской власти мемуарах Королев предстает неким романтиком, всерьез стремящимся осуществить идеи калужского мечтателя Циолковского о покорении Вселенной и жизни в других мирах. Не знаю, может быть, бывший зэк Королев и мечтал о чем-нибудь подобном в свободное от создания оружия время, но вся космическая программа у нас была всего лишь придатком ВПК, этаким «цехом товаров народного потребления» при крупном военном производстве, как холодильники «Саратов» при заводе стратегических бомбардировщиков. И нужен космос был лишь разработчикам средств убийства на далеком расстоянии, всем этим генералам и полковникам, могущественным директорам заводов, и одуревшим от зависти к процветающему Западу полуграмотным членам Политбюро и прочих бесчисленных ЦК и ЦКК.

Ну хорошо, а сейчас? Зачем стране нищих учителей и инженеров, не получающих денег рабочих и все еще полукрепостных крестьян эта огромная, видимо, дорогая станция «Мир» с символическими полетами иностранцев и бывшего советника по безопасности? Почему продолжают работать в ЦУПе суперквалифицированные специалисты, получающие зарплату около тысячи рублей в месяц? Нужны ли вообще нашей «Верхней Вольте с ракетами» (М.Тэтчер) ракеты? От кого защищаться, кто это позарился на наши родные пятиэтажки и зону рискованного земледелия? Да и помогут ли ракеты, если Россия никак не может выиграть войну у нескольких тысяч бородатых чеченцев?

Главного ответа на вопрос у меня, к сожалению, нет. То есть я не знаю, каковы расходы РФ «на космос», каковы доходы от запуска коммерческих спутников и от экскурсий иностранцев на «Мир», можно ли вычленить цивильные космические деньги из военного бюджета и, в конце концов, в убытке мы или с прибылью?

А работникам ЦУПа просто некуда податься, другой работы в нелепом — с точки зрения рынка — городе Королеве нет. Многие уходят на заработки в ближнюю столицу, занимаются отхожим промыслом — детей-то кормить надо! И сколько бы мы ни горевали о «конце прекрасной эпохи», о бессмысленной растрате огромного научного и интеллектуального капитала, придется признать — наш «космос» погибает и скоро совсем погибнет. Похоже, что это правильно, по крайней мере, пилотируемые полеты нам сейчас не по карману. Что ж, пусть останется пара площадок для запуска скромных и полезных «изделий», можно поучаствовать в западных проектах, пусть космонавт Севастьянов и космонавт-девица Савицкая продолжат в Думе борьбу за социализм с космическим лицом. Но вот станцию «Мир» скоро все равно потопим, а то как бы сама не упала куда не надо.

Мог ли я в том 1957 году «начала космической эры» мечтать оказаться в ЦУПе! Сейчас это большое просторное здание с интерьерами, чем-то неуловимо напоминающими цэковские санатории 70-х годов, с отдельной комнатой для американцев из НАСА и аппаратурой управления и слежения, поставленной «Хьюлетт-Паккард». Хотя и отечественное, конечно, тоже имеется. Огромный зал ЦУПа с красными кинотеатровскими креслами для гостей и журналистов, впечатляющий экран с движущейся по карте точкой-маркером станции «Мир». Совершенно другие, чем в начале космической эры, космонавты — умница Мусабаев, образованный Батурин (между прочим, физтех!)…

От ответа на вопрос, как сейчас Батурин оценивает события семилетней давности (вопрос был задан, напоминаю, 19-го), опытный политик уклонился. Мол, в сути и значении катаклизмов такого рода, как падение ГКЧП, невозможно разобраться через столь исторически небольшой срок и т.д.

Зато на «потребительский» вопрос в духе нашей редакционной рубрики «Бюро путешествий» о том, когда же, наконец, начнутся туристические полеты в космос всех желающих, Толгат Мусабаев остроумно и компетентно ответил: во-первых, такие полеты уже осуществляются — американцы на «Шаттлах» возят в космос кого ни попадя. А вот настоящие туристические полеты состоятся очень не скоро — помимо огромной стоимости «путевки», туриста ждут в космосе трудности, не дающие возможности получить удовольствие от полета. В космосе пока еще просто трудно выжить!

Так что, уважаемые покупатели, в ближайшие лет 10 ограничимся Ялтой и Турцией. По пыльным тропинкам далеких планет нам не скоро еще кататься на велосипедах. И наблюдать цветение яблонь на Марсе не придется — да нам свой, земной, урожай яблок не сгноить бы, как обычно…