Вроде бы литература -«Россия, Лета, Лорелея»

В недавно отреставрированной части Государственного Исторического музея на Красной площади Москвы до 15 марта работает удивительная выставка «Московские немцы. Четыре века с Россией». Выставку открыл лидер «Отечества» (пока еще не всего Отечества) мэр Москвы Юрий Лужков, выступали министр по делам национальностей Абдулатипов, посол ФРГ и зам. министра культуры Дементьева. Организовали выставку Исторический музей и Немецкий культурный центр им. Гете, а спонсором выступила химико-фармацевтическая компания «Байер».

Как все-таки несправедлива оказалась судьба к двум нашим народам в ХХ веке! Связанные теснейшими историческими, культурными и даже просто кровными узами (вспомним хотя бы немку из Северной Германии, императрицу Екатерину П) русские и немцы дважды воевали в самых кровавых из войн. А ведь первое из поселений «немых», не говорящих по-русски иностранцев было организовано Иваном Грозным еще в ХУ1 веке в устье Яузы для пленных — обратите внимание, это было именно поселение, Старонемецкая слобода, а отнюдь не лагерь в Сибири. Впрочем, слобода была вскоре разграблена опричниками и возродилась столетием лишь позже при Алексее Михайловиче «Тишайшем». О значении для России петровских реформ Петра, во многом подсказанных ему Лефортом и другими жителями Немецкой слободы, известно каждому, кто хоть раз был в Петербурге или читал Пушкина. И хоть центр «немецкой» жизни переместился в новую столицу, немецкая колония в Москве в ХУШ веке даже расширилась. Способствовали этому и широкие династические связи Романовых с германскими монархическими домами — в частности и потому, что немецкий вариант протестантизма благоприятствовал легкому переходу в православие.

Следующий век можно считать расцветом московской немецкой общины, давшей России, например, создателя «старого» храма Христа Спасителя архитектора Константина Тона. В финансировании строительства «нового» храма, кстати, принимали участие многие германские фирмы. И если уж говорить об архитектуре, то невозможно не упомянуть Франца (Федора) Осиповича Шехтеля, построившего Ярославский вокзал, МХАТ, «Боярский двор» (здание бывшего ЦК, а ныне администрации президента) и несколько десятков особняков, доходных домов и прочих сооружений, превративших Москву в столицу стиля «модерн».

Немцев в Москве до революции жило 30 тысяч. Это была вторая после русских национальность — удивительно, их было больше, чем татар, евреев или украинцев! Конечно, это была не самая большая колония в России, в Поволжье жило более миллиона немцев, очень много — в Прибалтике (остзейские немцы, от остзее — «восточное море»). Между прочим, один из них, Карл Карлович Клаус, работал в Казани и открыл один из платиновых металлов, который назвал в честь своей второй родины рутением (от латинского названия России).

Иногда пытаются искать общие черты у наших народов. Конечно, таковые находятся. Но я бы считал, что между русскими и немцами существует скорее комплементарность, взаимодополняемость — где у одних выступ, там у других впадина, причем ко взаимному удовольствию. Наша бесшабашность — и немецкая аккуратность, русская лень в сочетании с непосильной работой во время «трудовых подвигов» — и немецкая способность к размеренному, но зато ежедневному труду на протяжении десятков лет, наше равнодушие к быту — и цветы, выращиваемые в тазах на врытых в землю столбах перед бараками высланных в Казахстан немцев (в открытом грунте там цветы не росли). Русская созерцательность и немецкая конкретность. Впрочем, бесспорна общая сентиментальность. Не забывая об ужасах Великой Отечественной, подумаем и о различиях понятий «немец» и «национал-социалист», как и о различиях понятий «русский» и «следователь НКВД», вспомним о лучшем романе бывшего солдата вермахта Генриха Белля «Групповой портрет с дамой», с главным героем — солдатом Красной Армии.

Антинемецкая кампания властей после начала 1 Мировой войны и погром 1915 года уничтожили общину московских немцев. А ведь в предыдущую, русско-японскую войну именно немецкая компания «Фридрих Байер» на своей московской химической фабрике по заказу Правительства покрасила десятки тысяч белых офицерских мундиров в защитные цвета манчжурских сопок. Этот завод на Лужнецкой набережной, кстати, существует и сейчас, только делает что-то секретное авиационное. Лет двадцать тому назад этими секретами охотно делились со мною рабочие завода, которым я читал лекцию от общества «Знание». Вот она, Россия! А на чугунных ступеньках еще можно было разобрать готические буквы…

В Москве сохранилась память и о других бывших немецких предприятиях, например, осветившей Москву фирме «Сименс» и текстильных фабриках Людвига Кнопа на Яузе. Народ, который далеко, но рядом — всегда интересен. А народ с такой судьбой, символом неумолимости которой стала рейнская волшебница Лорелея — как-то особенно для нас важен. Почему бы еще русский поэт с немецкой фамилией Мандельштам вложил в ссыльного героя строчки